Израиль. Описание поездки 2

Добавлено в закладки: 0

Ким Майклс, 12 декабря 2009г.

В воскресенье мы легко позавтракали, а затем прошли два квартала до автобусной остановки, собираясь проехать на автобусе до Старого Города, чтобы пойти в Купол Скалы. Однако, мы услышали от таксиста, что в городе были беспорядки и что Купол Скалы закрыт. В действительности оказалось, что половина Старого Города была закрыта.

Я спросил таксиста о причине, и он ответил: «А, небольшие беспорядки с евреями и арабами». Я сказал: «Эти беспорядки с евреями и арабами никогда не происходят здесь!». Он сначала смотрел на меня вроде как: «Что этот глухой турист говорит», а затем щелкнул языком и разразился смехом. После этого у нас была забавная беседа.

У большинства знаков в Израиле есть еврейский и английский текст. Однако иногда у тех, кто их делает, нет словаря. Посмотрите на слово «BIUldings»

Тогда мы решили пойти к израильскому Парламенту, который находился всего в нескольких километрах от гостиницы. Было прекрасное солнечное утро, и прогулка оказалась очень приятной, хотя некоторые улицы были очень переполнены. Вы быстро привыкаете к виду солдат с автоматами, поскольку они повсюду. По пути мы проходили возле Министерства иностранных дел, и Сэнди сделала несколько снимков, после чего подъехала охрана и попросила не снимать. Я не мог понять, как это могло причинить вред, но что поделаешь.

К северу от Кнессета мы прошли через очень красивый сад, который, по-видимому, создан при международном сотрудничестве, когда каждая страна благоустраивала определенный участок. Это был очень изысканный сад, но, к сожалению, немного высохший вследствие сильного дефицита воды.

Диктовка Владыки БОЛЕЕ
В этот момент я осознал, что владыки хотели говорить, поэтому я искал место и в японском саду нашел приятное место в тени. Это было возле самого изящного и красивого места в саду с искусственным водопадом и маленьким ручьем, стекающим в озеро.

Там было немного шумно, но не так плохо как днем раньше и, когда началась диктовка Владыки БОЛЕЕ, вокруг никого не было. Но во время диктовки подошел мужчина на площадку над нами и очень громко разговаривал по сотовому телефону, и в один момент трое молодых еврейских мужчин прошли совсем близко и стояли здесь в течение нескольких минут. Я еще не привык принимать диктовки в общественном месте, но могу заметить, что стал привыкать.

Японский сад

Во всяком случае, я ощущал Присутствие Владыки БОЛЕЕ как очень мощный поток сознания, и я осознал, что он высвобождал много света и фактически даже многое сказал за произнесенными словами. Я не знал заранее, что он собирался сказать, и был удивлен некоторыми сказанными вещами. Например, я бы предпочел, чтобы владыки ничего не говорили о ситуации в Шангра-ла, поскольку не хочу вступать в «войну посланников», когда принимаю диктовки, противоречащие тому, что распространяет Лоррейн. Но когда вы принимаете диктовку, то просто должны отложить свое собственное мнение и позволить владыке сказать то, что он желает. На самом деле я думаю, что именно поэтому он сказал об этом в Израиле, где я не ожидал этого, и, таким образом, мое сознание было более нейтральным.

Меня также удивило понятие «Израиль», означающее тех, кто борются с Богом. С того момента, как я ступил на землю Израиля, я ощутил очень специфическую энергию, которую не мог полностью определить. Но когда Владыка БОЛЕЕ объяснил это понятие о желании втиснуть Дух в свои ментальные рамки, я начал понимать, что именно это я чувствовал, хотя не мог четко сформулировать до этого дня.

Диктовка Сурии
После диктовки мы сидели несколько минут и просто впитывали свет и наслаждались красотой сада. Затем мы пошли дальше в сад к месту, с которого просматривается Кнессет. И тогда я осознал, что предстоит другая диктовка, и что владыка хотел, чтобы мы сидели так, чтобы с нашего места был виден Кнессет. Мы нашли место в тени под деревом, и Сурия начал говорить.

Присутствие Сурии сильно отличается от Владыки БОЛЕЕ, хотя они оба — синее пламя. Но Сурия воспринимается, будто он дальше от Земли, и поэтому обладает более широким видением ситуации здесь. Я уже знал о Скипетре Власти, который мне был дарован, но во время этой диктовки я чувствовал его как невероятную силу. Сурия также рассказал о переживании, которое было у меня тем ранним утром, когда я был в полусне, и опыте схождения в черную дыру с демонами, которые бежали перед скипетром, пока не были поглощены. Это было очень мощным переживанием, но только во время диктовки я понял, что это была черная дыра подавления женщин.

Израильский Парламент, Кнессет

С момента приезда мы все знали о сознании подавления женщин в Израиле. В Старом Городе мы видели арабских женщин, одетых в традиционную одежду, скрывающую их волосы. Но даже евреи очень четко определили роли для женщин, и я слышал, что еврейским женщинам также не разрешают показывать волосы и что многие из них носят парики.

Хелен и я поговорили о том, как мы ощущали эту напряженность между мужским и женским, как основное сознание, которое препятствует равновесию в обществе. Именно об этом говорили владыки прошлой осенью на конференции в Даме, когда сказали, что война фактически начинается дома с отсутствия равновесия между мужчинами и женщинами. Мы действительно сознаем необходимость найти новый способ для взаимодействия мужчин и женщин, чтобы они уравновешивали, а не ограничивали друг друга. Само собой разумеется, остальную часть поездки я много раз использовал Скипетр Власти, поскольку сталкивался с этой и многими другими формами неуравновешенного состояния ума.

Арабский квартал в Старом Городе

Конечно, я не могу рассказывать о диктовке Сурии, не упомянув полицейский вертолет. Ранее мы видели, как вертолет приземлился, но потом он улетел, и мы не ожидали, что он вернется, поскольку прошло более часа до начала диктовки. Но вскоре после начала диктовки вертолет вернулся и пролетел прямо над нами на высоте лишь 100 метров. Затем он приземлился на площадку всего в 200 метрах от нас и стоял там с работающим винтом в течение нескольких минут. Я понял, что нужно прервать диктовку, потому что вертолет так шумел, что я просто не слышал своего голоса, и невозможно было сделать четкую запись.

Вертолет, наконец, взлетел, и диктовка продолжилась, но вдруг он вернулся снова, и все повторилось. Я предполагаю, что у них были какие-то учения. Так или иначе, это было интересное испытание поддержания связи с владыкой, но мне кажется, это также показало постоянную напряженность, которую все чувствуют в Израиле. Это очень верно, как сказал Владыка БОЛЕЕ, что чувство напряженности — как газ в шахте, готовый взорваться в любой момент. Как сказал Сурия, возвращение кармы теперь будет быстрым, и один пример этого — то, что палестинцы с тех пор объявили третью интифаду (восстание или протест), что явно имеет потенциал к эскалации насилия.

Возвращение в Старый Город
После диктовки мы перекусили и затем еще некоторое время наслаждались садом — было приятно видеть цветы в конце октября — прежде чем мы взяли такси до Старого Города. Наш водитель был израильтянином, и все мы почувствовали, насколько его вибрация отличалась от вибраций арабских и палестинских водителей, которые мы ощущали ранее. Он был намного сдержаннее, и, казалось, всегда был начеку. В один момент он прочитал мне лекцию о моей обязанности изучить политическую ситуацию в Израиле, прежде чем приехать сюда. Он, казалось, говорил, что я должен был приобрести политически правильное отношение — что евреи правы, а арабы неправы — еще до того, как я собирался посетить Израиль. Это была такая же энергия, которую я чувствовал от парня на пункте проката автомобилей. Однако, он сделал одно замечание, которое, как я позднее осознал, имело некоторую истину, а именно, что до создания государства Израиль палестинцы были неоднородным народом, не говоря уже о стране. Он сказал: «Мы сделали их людьми», что подразумевало уничижение. Но можно было также сказать, что Израиль, обращаясь так со всеми не евреями, создал себе оппозицию.

Разумеется, по нескольким человекам нельзя судить о всех евреях, но таксист сделал для меня еще более очевидным то, что в Израиле существует сознание превосходства, когда некоторые евреи явно чувствуют, что это их земля, и поэтому все остальные обязаны признать их собственность и даже их превосходство как Богом избранного народа. Разумеется, я не говорю, что люди действительно говорили это, но это было сознание, которое я ясно ощущал, и которое противоречило впечатлению о евреях, полученному мной, когда я рос в Дании. Опять же, Израиль явно хочет, чтобы туристы приезжали и тратили свои деньги, но я нахожу это отношение очень негостеприимным. Почти что говорят: «Да, вы можете приехать сюда и спустить мешок денег, но это — наша земля, так что не ожидайте, что мы станем приспосабливаться к вам. Это вы должны приспосабливаться к нашему образу жизни».

Израильский полицейский расчет сдерживает толпу арабов

Наш водитель высадил нас у Дамасских Ворот, которые находятся на северной стороне, где городская стена весьма внушительна, сами ворота интересны, потому что это самая древняя часть городской стены, и вход на несколько метров ниже уровня улицы с внутренней стороны ворот. Поэтому вы фактически спускаетесь вниз, чтобы пройти через ворота, а затем снова поднимаетесь до существующего уровня улицы. Вскоре я объясню, в чем тут смысл.

Войдя внутрь, мы пошли по арабскому кварталу с очень узкими улочками и приблизились к северному входу в комплекс Купол Скалы. На улицах было много народу, в том числе много мальчиков младшего возраста и подростков. Подойдя ближе, мы увидели, что всюду стоят группы людей и разговаривают, и затем мы свернули за угол и увидели, что улица блокирована израильскими солдатами в черных униформах и в защитном снаряжении полиции. По-видимому, беспорядки закончились, но полиция еще находилась там, и Купол все еще был закрыт. Чувствовалось, что напряженность буквально витает в воздухе, и что одна небольшая провокация немедленно вызовет конфронтацию, когда люди начнут бросать камни в полицию, которая тогда примет ответные меры — какие?

Хелен подошла ближе к заграждению, чтобы сделать несколько снимков, но мы быстро решили уйти оттуда из-за напряженности. Я не уверен, что точно знаю причину беспорядков, но, похоже, группа еврейских фанатиков ворвалась в отгороженное место для поклонения мусульман, а затем блокировала входы, поэтому мусульмане не могли войти для своих регулярных молитв. Очевидно, что есть несколько еврейских групп, которые считают своей Святой обязанностью снести мечеть и на этом месте построить третий еврейский храм. Само собой разумеется, лишение мусульман возможности воздать молитвы немедленно вызвало нарушение общественного порядка, и вскоре после этого прибыла полиция.

Израильская полиция была повсюду, среди них несколько женщин

Там бросались камнями и несколько человек были травмированы. Кроме того, многие были арестованы, но вроде бы только арабы, тогда как евреи, которые явно начали все это, были освобождены. Я не могу сказать, что нашел этому независимое подтверждение, потому что в англоязычных СМИ ничего не было об этом, так как это, вероятно, был слишком незначительный инцидент, чтобы о нем писать. Думаю, можно также сказать, что это, по-видимому, настолько обычный случай, что он не вызвал большого конфликта. Это просто часть ежедневного сосуществования.

Путь Скорби
Мы поняли, что мы в начале Пути Скорби. Вечером мы видели часть его, но не начало, поэтому решили пройти весь путь. Первая остановка креста — там, где Иисус был осужден на смерть. По общему мнению, там до сих пор находятся остатки дворца Понтия, но теперь внутри построенного комплекса размещена мусульманская школа. Здесь должен быть открытый доступ, и туристический гид пытался показать нам дворец, но его не впустили. Суть в том, что нам не дали увидеть одну из немногих подлинных вещей на Скорбном Пути.

Я не знаю как вы, но то, что я читал, производило впечатление, что Скорбный Путь пролегал там, где на самом деле прошел Иисус, и таким образом некоторые улицы и строения на пути были такими же сегодня, как и 2000 лет назад. Я знал, что маршрут меняли несколько раз, но думал, что, по крайней мере, часть его была подлинной. Но помните ли, что я сказал о Дамасских воротах? В течение долгого времени люди строили на развалинах руин, и со времен Иисуса весь уровень Старого Города был поднят на 3-4 метра. Так что, кроме остатков дворца Понтия, ничто на пути не выглядит так, как во времена Иисуса (есть несколько открытых для посещения мест, которые выглядят так же).

Часовня францисканцев, которая отмечает вторую остановку, где Иисуса заставили нести крест. Живопись на потолке изображает терновый венец.

Вторая остановка находится там, где Иисуса били и возложили на него крест. Это маленькая часовня рядом с францисканским Монастырем Бичевания. Сама часовня была довольно изящной, и был очень заметен контраст с напряженностью на улицах. Поэтому мы сели там и немного помедитировали. Прошло некоторое время, прежде чем я заметил, что живопись на сводчатом потолке — в действительности изображает терновый венец. Я начал понимать, что вся цель Пути Скорби — это заставить людей сосредоточиться на страдании Иисуса, а также принять особую энергию жалости, вины и печали, которая висит над маршрутом. На второй остановке есть даже несколько деревянных крестов, которые можно взять и нести весь путь. Однако, кресты не выше человеческого роста, то есть просто символические и не весят столько же, сколько настоящий крест или даже перекладина.

Когда мы там сидели, на центральном пятачке возникла суета, и вперед выкатилось инвалидное кресло. В нем сидела никто иная как шведская дама, которую мы встретили накануне. Мы не могли поговорить в часовне, поэтому вчетвером вышли. Но когда мы беседовали снаружи, к нам подошел спутник Бэмби с бумажником Сэнди. Видимо, она была так занята съемками, что оставила в церкви бумажник с паспортом, деньгами и кредитными карточками. Но это случилось именно тогда, когда там находились лишь два человека в Иерусалиме, которые знали нас, таким образом, он мог выбежать и найти нас. Поговорили о «случайном совпадении». Незнакомец никак не смог бы отдать кошелек Сэнди, и кто знает, вернула ли бы она когда-нибудь его обратно.

Пройдя дальше, мы увидели на перекрестке больше полиции по охране общественного порядка, что служило еще одним напоминанием, что это не обычный день — или возможно — обычный? Большинство остановок «крестного пути» отмечено только небольшой мемориальной доской на стене, а поскольку здание не подлинное, мне это показалось довольно искусственным. Но я видел многих христианских паломников, которые прошли путь с большой преданностью на лицах, так, что, это, очевидно, вопрос восприятия.

На Пути Скорби большинство остановок отмечено простой мемориальной доской, и нужно задаться вопросом, как можно определить исторически точное местоположение, если подлинные здания давно исчезли. Как узнали, что именно там Иисус упал в первый раз?

Еще с детства я думал, что в смерти Иисуса важным было то, что он воскрес, а не то, что он страдал несколько часов до и во время распятия на кресте. Поэтому я не считаю Путь Скорби чем-то важным, но это не означает, что я хочу осмеять преданность других людей, которая на самом деле была совершенно искренней. Однако, я скажу, что чувствовал там особую энергию, и, проходя по пути я ощущал Присутствие Иисуса, и он напомнил мне, что на всем пути не было ничего от его реального духовного Присутствия. Он преднамеренно НЕ заякорил там никакой части своего Присутствия. Идя по Пути Скорби, паломники чувствуют не его истинный Дух, но созданный человеком дух — даже зверя — который создавался в течение столетий.

На четвертой остановке мы неожиданно снова встретились с Бэмби, и она спросила, что это значит, что она продолжает встречать нас. Разумеется, я подумал, что это означало ее готовность к вебсайту, о котором я рассказал ей днем раньше. Однако, я также был вдохновлен ее историей и ее преданностью. Она была здесь как католический паломник и восприняла переживания с этой точки зрения. Опять же, я могу только уважать это и просто сказать, что, хотя в то время как это не мое восприятие, не мне судить, что должны испытывать другие люди.

К девятой остановке можно пройти обходным путем, и нужно подняться по длинному ступенчатому проходу. Я почти не хотел идти по нему, потому что там был разбросан мусор и полно бродячих котов. Проход закончился коптским монастырем, где мы заметили трех странно выглядевших монахов в полностью черной одежде. Я все еще не могу определить их вибрацию, но все мы заметили, какой необычной она была. Там находился глубокий водоем, к которому спустилась Сэнди, в то время как остальные ожидали в тени.

Звуковая война?

Во время ожидания мы услышали то, что, как я предполагаю, было религиозной войной, ведущейся звуком. Вдруг раздалось пение из мусульманского минарета, который находится совсем рядом с соседней Церковью Святой Могилы. Это не походило на обычный призыв к молитве, который мы слышали уже несколько раз, и он продолжался намного дольше обычного. Через нескольких минут церковные колокола в христианской церкви вдруг зазвонили настолько громко, что заглушили пение. Через некоторое время пение прекратилось, и тогда церковные колокола также перестали звонить. Поскольку я не говорю на арабском языке, я не знаю, что пели, но казалось очевидным, что это было что-то такое, чего христиане не хотели, чтобы люди слышали, — и, чтобы заглушить это, они издавали более сильный звук.

Сначала мы думали, что нужно вернуться из прохода на главный маршрут, но пока раздумывали, мы увидели, что многие люди входят и выходят через маленькую дверь, и поняли, что там был подземный переход к Церкви Святой Могилы. Поэтому мы решили пройти через него, и после спуска вниз по множеству ступенек появилась маленькая подземная часовня, построенная египетскими коптами. В одном из углов на стуле сидел священник, и казалось, будто он был своего рода стражем, который сидел там весь день в этом очень темном месте. У него была аура самого несчастного человека из всех, кого я видел в течение долгого времени, и я решил, что не хотел бы добровольно проводить так свое уединение.

В церкви Святой Могилы

Из прохода мы вышли на небольшую площадь перед Церковью Святой Могилы. Никто из моих спутников не захотел войти в нее снова, и поэтому остались на солнечном месте. Я вошел, главным образом, посмотреть, было ли это хоть как-то менее мрачно при дневном свете, нежели ночью. Было менее мрачно, но потребовался бы очень точно настроенный инструмент, чтобы измерить насколько. Совершенно откровенно, это была одна из самых темных и самых тяжело вибрирующих христианских церквей, которые я когда-либо видел.

Когда я стоял там, осматривая общий вид, то внезапно понял, почему. Это — окончание Пути Скорби, место, куда на протяжении 1700 лет приезжали христиане, чтобы вновь пережить страсти Христовы. Они создали огромного зверя, и я внезапно увидел внутренним зрением, как он встал передо мной на дыбы. Я немедленно поднял правую руку и визуализировал, как Скипетр Власти, дарованный мне Сурией, коснулся его третьего глаза, и он взорвался передо мной. Я сразу почувствовал себя гораздо легче и я знаю, что это было важным событием. Конечно, множество приезжающих туда паломников немедленно начнут воссоздавать его, но, по крайней мере, программа была стерта начисто.

Снайпер или наблюдатель израильской полиции

Приятный закат
Дело было к вечеру, поэтому мы надеялись, что Купол Скалы будет открыт. Старый Город не такой уж большой, поэтому нам не пришлось долго идти, чтобы вернуться к началу Пути Скорби и посмотреть, можно ли войти. Когда мы вернулись туда, толпа немного рассеялась, а израильские полицейские заметно расслабились, даже улыбались и шутили, когда мы их фотографировали. Однако они вытащили принадлежности, чтобы провести ночь, значит, они все же не считали, что опасность миновала, а Купол Скалы был по-прежнему закрыт. Поэтому мы отправились к воротам Ирода с восточной стороны городской стены.

Там мы встретили нескольких очень молодых израильских солдат в зеленых униформах, которые по какой-то причине охраняли ворота, в то время как полиция по охране общественного порядка была в городе. Мы немного поговорили с ними и попытались узнать, почему нельзя войти в Мечеть. Один из них сказал: «У нас нет никаких беспорядков, в Израиле все прекрасно, и мы приветствуем туристов». Я сказал: «Хорошо, если все прекрасно, мы можем войти в мечеть, правильно?». Но, очевидно, не все было прекрасно.

Израильская полиция, готовящаяся провести ночь на улице

Вместо этого мы прошли по проходу прямо с восточной части стены вокруг комплекса мечети. Это фактически кладбище, но оттуда приятный вид на долину и Гору Олив. Мы наблюдали заход солнца, но солнце, очевидно, было за стеной, поэтому мы не видели его. Мы видели тень, которая подкрадывалась к Горе Олив, и это было удивительное зрелище. В какой-то момент долина, расположенная ниже, была в тени, но солнце все еще освещало золотые купола Церкви Марии Магдалины, и они действительно сверкали в отличие от темной долины. Немного позже осветились окна еврейского Университета к северу от Горы Олив. Это был волшебное мгновение, которое дало нам время расслабиться и поразмышлять. Тем не менее, напряженность дня не исчезла.

После заката было еще довольно светло, поэтому мы обошли вокруг всего комплекса Купол Скалы и пошли назад в Старый Город близ площади Стены Плача. Мы должны были снова пройти через контрольный пункт безопасности, но они ничего не сказали о моей камере, поэтому, когда я подошел к площади, то поднял ее, чтобы сделать снимок Стены Плача. Вдруг еврейская девочка схватила меня и закричала что-то наподобие: «не снимай!». Это были не столько слова, сколько вибрация, стоящая за ними. Чувствовалось, будто я только что совершил преступление против человечества, делая снимок. Я был столь озадачен, что сумел только пробормотать что-то вроде: «Да, да, успокойтесь, леди».

Но когда я пошел дальше, мне пришла мысль. Я здесь турист, посещающий общественное место в Иерусалиме. Я не видел никаких знаков и при входе мне не сказали, что нельзя снимать. Таким образом, меня приглашают войти как туриста, а что делают туристы? Мы снимаем везде! Теперь, если бы она вежливо попросила меня, то не было бы никакой проблемы, но ее поведение показывало, что я должен был знать, что это было преступлением против еврейского народа. Я до сих пор не понимаю, как съемки места, которое находится снаружи от входа и к которому не евреям дают доступ, может быть проблемой, но там это так.

Церковь Марии Магдалины в свете заходящего солнца.

Размышляя над этим, я внезапно испытал прозрение, которое, откровенно говоря, немного потрясло меня. Мне пришла кристально чистая мысль: «Теперь я знаю, почему евреев преследовали и дискриминировали везде, где они жили. ЕВРЕИ — НАИБОЛЕЕ НЕТЕРПИМЫЕ ЛЮДИ НА ЛИЦЕ ЗЕМЛИ! А то, что они посылают в космическое зеркало, оно отражает им через других людей!».

Мне потребовалось какое-то время, чтобы это уложилось у меня в голове, потому что это противоречило моему представлению о евреях, с которым я вырос. Но я понял, что это правда, и что это фактически исходит из иудейской веры в свою богоизбранность. В Израиле я чувствовал, что эта вера — фундаментальная для евреев, хотя об этом редко говорят. Но на очень глубоком уровне они действительно считают себя выше всех остальных на этой планете. А если они поистине выше всех остальных, то вполне логично, что все остальные ревнуют евреев, и это означает, что они преследуют их из ревности. Так я понял, что потребность считать себя лучше других дала начало этому проецированию в космическое зеркало, что они хотят быть преследуемыми. И когда их на самом деле преследуют, это укрепляет веру в их превосходство.

Еврейский университет, к северу от Горы Олив

Даже когда пишу об этом, я испытываю желание сгладить, потому что знаю, что это не политкорректно, но когда я испытал это, мое видение было совершенно прозрачно, и я знаю, что это — правда. Я также понял, что именно из-за сознания, что евреи — Богом избранный народ, существует сознание, что их образ жизни и их обычаи превыше любых других. Таким образом, это сознание не обладает терпимостью к тому факту, что другие люди отличаются от них. Заметьте, что я говорю о состоянии сознания. Я уверен, что не все евреи вовлечены в это, и особенно евреи, живущие в других странах, несомненно, научились терпимости к другим. Но я чувствовал, что в Израиле есть национальное самосознание: это — НАША земля и наши традиционные правила, и это сознание НЕ имеет терпимости к различиям других людей — особенно, когда это относится к палестинцам, проживающим в Иерусалиме. Позднее расскажу об этом больше.

Лучшая пицца в Иерусалиме
В Старом Городе мало ресторанов, поэтому мы решили пойти обратно в тот, где мы ели вчера. Но в воскресенье он был закрыт. К счастью, как раз вниз по улице находилась маленькая пиццерия, и мы решили зайти. В помещении были старые кирпичные стены и большой телевизор с плоским экраном на одной стене. Звучал классический концерт, поэтому мы сразу же почувствовали себя как дома. Пицца была хороша, но самое сильное впечатление произвел владелец. Его звали Иаков, и, по-видимому, он открыл пиццерию лишь четыре месяца назад.

Вечер в Старом Городе

Сразу можно сказать, что Иаков — один из тех положительных и добрых людей, которые делают планету ярче. Когда мы сели, он предложил уменьшить громкость музыки. Он был открытым и дружелюбным с каждым, и там был постоянный поток клиентов. Некоторые из них были католическими монахинями, и Иаков спрашивал их: «Сестра, ты живешь где-то здесь?». Если они говорили да, пицца была в половину дешевле. В один момент он сказал нам: «Я делаю лучшую пиццу в Иерусалиме!». Это было сказано совершенно без гордыни, но просто реальная действительность, в которую я могу легко поверить даже при том, что я не ел пиццу где-нибудь еще в Иерусалиме. Кроме вкуса, вибрация Иакова сделала бы ее лучшей пиццей в городе. Это было просто исцелением — сидеть там и наблюдать за ним после долгого дня, проведенного в окружении множества напряженных людей. Прекрасная душа, которая, не сомневаюсь, воплотилась там, чтобы поддерживать духовный баланс для Иерусалима.

После обеда, мы натолкнулись на того же таксиста, как что и в прошлый вечер, и на пути назад в гостиницу у нас была очень приятная и радостная беседа. Он был очень открытым и теплым и даже предложил отвезти нас — бесплатно — на Гору Олив следующей ночью, чтобы мы могли посмотреть на ночной Иерусалим. В итоге, мы не смогли сделать этого, поскольку на следующий день вернулись из поездки очень поздно. Тем не менее, встреча была еще одним позитивным опытом, который внес прекрасный свет в довольно напряженный день. Это доказывает, что, несмотря на напряженность, в Иерусалиме все же есть любовь между людьми — если только вы можете преодолеть поверхностные наслоения конфликта и недоверия.

0