Распечатать Распечатать

Можете ли вы быть настолько свободны в себе, что можете отказаться войти в драму другого человека и, таким образом, позволить ей быть усиленной в вашем присутствии, чтобы человек сказал: «Я больше так не могу. Я сдаюсь»

Добавлено в закладки: 0

Сен Жермен, 4 января 2009.

Это часть диктовки, прочесть которую вы можете здесь.

Помощь другим в освобождении от драмы
Это возвращает нас к общению, мои возлюбленные. Представьте врача, стоящего перед раненным солдатом. Он не имеет абсолютно никакого желания отрезать ногу или проводить какую-то другую процедуру, причиняющую боль, но тем не менее, он находится там, чтобы спасти человеку жизнь, если это вообще возможно. Представьте, что вы встречаете человека или имеете дело с людьми — и многим из вас даже не нужно это воображать, поскольку вы ежедневно имеете дело с такими людьми — которые полностью захвачены своими драмами, испытывают сильную боль, возможно даже с суицидальными попытками или иного типа шизофренического поведения, или неуравновешенными. Вы сталкиваетесь с подобным выбором, мои возлюбленные. Что вы сделаете, чтобы помочь человеку выбраться из ловушки его личной драмы?

Понимаете ли, когда человек отождествляется со своей драмой и разыгрывает ее, то он постоянно стремится втянуть всех остальных людей в свою драму, поскольку драма вовлекает не только этого человека. Человек создал драму, которая могла бы вместить весь мир, а затем он назначил — как сценарист распределяет роли — различные роли всем людям, с которыми он сталкивается, включая вас. И человек просто хочет заставить всех людей соответствовать своим предопределенным ролям, чтобы они вновь подтвердили реальность драмы.

Ибо, почему человек захвачен драмой? Как мы говорили, потому что вы приписываете высшую реальность дуалистическим убеждениям в вашей базе данных. И поэтому, если вы на самом деле хотите помочь этому человеку освободиться, то не можете играть роль, которую он хочет, чтобы вы играли, ибо это только вновь подтверждает его тюрьму, его чувство захваченного драмой, чувство реальности драмы. Поэтому вы должны отказаться играть эту роль.

Однако, мои возлюбленные, что произойдет с человеком, когда он почувствует, что вы отказываетесь играть роль? Он может испытывать гнев, он может чувствовать, что ему причинен вред, он может испугаться. Суть в том, что, когда вы отказываетесь играть назначенную вам роль, то вызовите у него больше боли — вы усилите его боль, точно так же, как врачу, возможно, приходится причинять физическую боль ради спасения пациента.

Таким образом, мои возлюбленные, вопрос такой: «Готовы ли вы делать это?». Готовы ли вы служить в таком качестве? Можете ли вы действительно быть настолько свободным в себе, что можете отказаться войти в драму другого человека, и тем самым позволить этой драме усиливаться в вашем присутствии до тех пор, пока человек не станет настолько возбужденным, что, в конце концов, достигает точки прорыва и говорит: «Я больше не могу делать это. Я отказываюсь»

Опять же, это было описано вчера вечером, и это должно дать вам чувство cоизмеримости. Ибо это описывал не этот посланник. Это поистине был Владыка БОЛЕЕ, действующий через него; посланник просто желал быть открытой дверью. Ибо это дает вам ощущение cоизмеримости интенсивности любви, которую мы, Вознесенные Сонмы, испытываем к вам — всем вам, всем людям. Но особенно, мои возлюбленные, к тем, кто находится на духовном пути и поднялся до уровня, на котором у них есть потенциал проявить Христобытие в этом воплощении — но есть одна последняя драма, которую они не отпустили.

И к этим ученикам мы можем применять эти довольно крайние меры. Поскольку, как было сказано вчера вечером: «Я не могу позволить ей так уйти; я не могу позволить ей оставаться такой». И так мы чувствуем, когда у нас есть ученик, который, как мы знаем, привержен на внутренних уровнях проявлению Христобытия, но имеет этот последний элемент эго. Как мы можем позволить ему действовать, по-прежнему защищая драму, иллюзию? И поэтому мы желаем делать все возможное с целью помочь этому человеку распознать драму.

Но во многих случаях мы не можем достучаться до таких учеников, потому что они не слышат нас. И поэтому мы нуждаемся в вас, потому что вы можете «предстать перед ними», так сказать. Вы можете посмотреть им в лицо физически, поэтому они не могут игнорировать вас, они не могут отгородиться от вас. А готовы ли вы, мои возлюбленные, служить в таком качестве? И если вы готовы, то вы поистине свободны. Это — свобода, мои возлюбленные, когда вы можете служить как высший учитель, который не будет подтверждать иллюзии другого человека, но будет продолжать бросать вызов тем иллюзиям различными путями, просто отказываясь вовлечься в драму. Но в то же время, отказываясь уходить, так что человек может забыть и игнорировать вызовы.

Когда оставлять других в покое
Ибо, не легко ли, мои возлюбленные, всегда найти оправдание и сказать: «О, этот человек не открыт, она не желает меняться»? Иногда бывает обоснованным оставить человека в покое. Мои возлюбленные, многие из вас встречаются с людьми в своей семье, с которыми у вас были конфликты на протяжении всей жизни, а фактически, в течение многих жизней, если вы узнаете это. И в некоторых случаях может наступить момент, когда вы работали над разрешением в себе источника того конфликта. И когда вы разрешили его в себе, а другой человек все еще не желает работать над этим — или даже рассмотреть, что в нем есть что-то, что нужно проработать — то для вас может быть совершенно обоснованным сказать: «С этих пор я пойду дальше».

Это не означает, что вы говорите, что навсегда бросаете этого человека и не разговариваете с ним. Поскольку, если он когда-либо вернется к вам и пожелает разрешить проблему, то вы будете рядом. Но это означает, что вы говорите: «Ты получил достаточно моего внимания, и я должен идти дальше к кому-то другому, кому я действительно могу помочь, поскольку он хочет измениться».

Но вы должны также быть открыты возможности, что могут быть некоторые люди, которые соответствуют критериям, которые я только что описал — что у них есть потенциал для проявления Христобытия в этой жизни — и есть одна последняя иллюзия, которую они не распознали. И, таким образом, их, возможно, необходимо очень серьезно подвергнуть «экстремальной терапии реальностью», как мы можем назвать ее, чтобы, наконец, увидеть иллюзию — увидеть, чем она является. И таким образом, у них действительно есть истинный выбор, который они не желали предоставить себе сами, поскольку были сильно захвачены защитой своей иллюзии.

Можете ли вы понять, мои возлюбленные, что иногда в начале — до достижения вами полной свободы — это может быть болезненным для вас. Как наш другой посланник описала, в прошлом она привыкла говорить людям или даже всей общине то, что она в действительности не хотела, потому что знала реакцию. Все же она была готова говорить это, и очень росла, получая такой опыт. И конечно также росла в своей способности, чтобы мы работали через нее, и поэтому не должна была быть столь же прямой и конфронтационной, как мы обычно видели в прошлом — в качестве теста непривязанности. Вы могли бы учиться на этом и снова рассмотреть в себе, отказываетесь ли вы, или опасаетесь быть прямыми, быть открытыми, быть свободными в том, что вы говорите другим людям.

Вы здесь для исцеления человечества
Возлюбленные мои, если бы я вернулся к аналогии с врачом и сказал, что вы — врачи, которые пришли на Землю, а больной пациент — это человечество, то готовы ли вы играть эту роль — готовы ли быть прямыми и открытыми; быть свободными?

Ибо, понимаете ли, мои возлюбленные, я спрашиваю не для того, чтобы заставить вас играть роль, которая причинит вам боль. Я прошу вас растворить боль, так, чтобы вы не играли роль. Вы свободно выражаете то, что свободно получили Свыше, чтобы Святой Дух мог дуть там, где он хочет через вас, и, таким образом, выполнял эту психологическую-духовную хирургию, в которой другой человек нуждается.

Я могу заверить вас, как этот посланник может засвидетельствовать, что, когда вы приходите к уровню свободы, то нет никакой боли, даже когда другие испытывают ее. Есть только радость и любовь. Поэтому вы можете служить, чтобы сначала бросить вызов человеку, а затем, когда он начал видеть, то, что ему нужно увидеть, вы можете дать ему безусловную любовь. Даже если в процессе прихода к видению он весьма неприветлив с вами, обвиняет вас в том или ином, плачет, пытается любым путем втянуть вас в драму. Даже пытается умышленно причинить вам вред, мои возлюбленные, как некоторые сделают, поскольку они набрасываются из своего раненного я.

Но когда вы свободны, чтобы остаться выше реакции, то это не затронет вас. Это пройдет прямо сквозь вас. И так, когда человек приходит к точке отказа [от драмы], то вы можете быть там с безусловной любовью и с мудростью, которым человек теперь открыт, чтобы он мог прийти к видению и, следовательно, достичь большей ясности по мере его желания и способности. Или, если человек настолько ранен, что какое-то время просто не может терпеть даже ваш вид, что ж, тогда вы можете быть непривязаны к этому. И даже если человек вернется десять лет спустя, вы будете рядом с безусловной любовью, поскольку у вас нет ран, из которых вам необходимо действовать в отношении человека, прежде чем вы захотите поговорить с ним снова.

Вы видите, мои возлюбленные, Я ЕСМЬ свободен. Я желаю, чтобы и вы были свободными. Я не пытаюсь заставлять вас. В действительности, ваша собственная драма — единственная сила, которая заставляет вас что-либо делать. Я просто желаю, чтобы вы знали, что свобода — это истинное право выбора и что свобода является выбором, и что этот выбор может сделать только один человек. А кто этот человек? [Аудитория отвечает: «Я!»]

Точно!

И с этим я благодарю вас за ваше внимание, за ваше присутствие, и я опечатываю вас в безусловной любви, которая свободно струится через меня как безусловная, бесконечная Свобода!

0